Асель Омар

Харизма жизни. О поэзии Ержана Ашима

Ержан Ашим (Ержан Оралбеков) – поэт, художник, музыкант. В 1981- 1986 учился на восточном факультете Санкт-Петербургского Государственного университета. В лихие 90-е годы состоял в алматинскойгруппе художников андеграунда «Зеленый треугольник», участник казахстанских и международных выставок. Исполнитель одной из главных ролей в картине С.Апрымова «Аксуат» (1997г., Япония, Казахстан), автор сценария и постановщик пьесы «Просто Дома Мира» (2000 г., Международный Фестиваль сценических искусств Транс Арт, Алматы) и фильма под этим же названием, который был показан вне конкурса на международном кинофестивале студенческого и дебютного кино «Смотри по-новому» (2000г.).
Авангард, андеграунд, постмодернизм – к этим течениям логично отнести поэзию Ержана Ашима. Так, например, в работе «Двуязычное творчество как отражение межкультурного сознания» Х. Мухамадиева и Ю. Куспановой из КазНУ им. аль-Фараби авторы указывают, что Ержан Ашим«пишет свои стихи на русском языке, заботясь о том, чтобы найти концептуально значимое казахское слово и поставить его в надлежащее место. Как художник-авангардист, с точки зрения языковой структуры, он наполняет текст словесными красками, эмоциональными образами, своей индивидуальностью, прямым обращением к людям».При этом размытость границ между всяческими «-измами» понимается по умолчанию, и мы отдаем им должное лишь как условности, ведь и граница между авангардом и мейнстримом тоже никогда не была абсолютно четкой.
Тем не менее, можно констатировать, что как биографические факты, так и творчество Ержана Ашима, так или иначе совпали с течением и развитием искусства андеграунда на постсоветском пространстве.
В последние годы существования СССР, в Санкт-Петербурге, вдохнувшем ветер постперестроечной свободы, Ержан начал всерьез заниматься рок-музыкой, и тогда же начала формироваться его поэтическая манера, которой свойственны бунтарство, естественное неприятие всякого рода идеологических штампов и клише, фальши, лицемерия и пошлости обывательского быта, свобода в обращении со стилистическими и жанровыми ограничениями.
Нельзя не вспомнить, что питерская поэзия того времени была уникальной по своим традициям, устремлениям и мироощущению. Она считала своими кумирами Олега Григорьева, поэта афористичного и парадоксального, выросшего из мировосприятия обэриутов, его однофамильца Геннадия Григорьева, рок-поэтов Бориса Гребенщикова, Виктора Цоя, а также втянувшихся в орбиту лирики северной столицы Илью Кормильцева, Вячеслава Бутусова, Юрия Шевчука. И надо отметить, что поэзия Олега Григорьева была важна для авторов 90-х годов, поскольку отражала опыт противостояния насилию также, как и образ падения советского государства. Таков фон формирования ЕржанаАшима как поэта, взламывающего спокойствие серых будней, не терпящего насилия над личностью, воспевающего человека и его абсолютное свободное и живое творчество, его жизненную энергию и любовь:
Отказаться от сабель, –
То не значит молчать,
Или тихо, как кабель,
Под плинтУсом лежать.
Знать пора в Плинтустане,
Кому пофиг мороз, –
Стает снег, и мы встанем
По весне в полный рост.
Как и другие поэты андеграунда, Ашим ощущал поддельность слов и лозунгов официоза, подмывающего доверие общества к социальным идеалам, продиктованным сверху. В своей поэзии он не терпел ничего ненастоящего и лживого, того, что Андрей Битов в романе «Пушкинский дом» охарактеризовал как симулятивность, «ненастоящесть» эпохи, а Венедикт Ерофеев в поэме «Москва – Петушки» обнаруживал как чужеродность героя этому миру.
Стилистически поэзия Ержана Ашима порой прибегает к чередованию различных типов речи, что отображает его скептицизм по отношению к той или иной идеологии, речевым клише, которые служат орудием управления мышлением людей.
Можно смиренным быть, следовать мудрецам
Талмуда, Ислама, Христианства, Буддизма, Конфуцианства, Тенгризма
Всех стран Старого и Нового Света,
Стремиться к Свету, не оглядываясь по сторонам,
Бросать монету, зарывать ее в поле чудес фатализма,
И все-таки
Заставляет жизни харизма
Восклицать как Джульетта, молчать как Герасим, потерявший Муму,
Пытаясь понять: Почему?
Оставляя вопрос “Есть ли верный ответ на вопрос?”,
Прошу о защите,
И опять – о свободе,
Освобождении от того, что мешает.
Потом снова прошу –
Жить в Любви, быть счастливым
Здесь и сейчас,
И в перспективе.
Известные личности андеграунда, например, Дмитрий Пригов, породили тип современного художника, напоминающего человека Ренессанса многообразием видов творческой деятельности. Таков и Ержан Ашим, он не просто пишет стихи, занимается живописью или записывает в студии песни, но становится публичным интеллектуалом, всегда готовым высказаться о том, что происходит в обществе и культуре. Таким образом, творчество Ержана Ашима неотделимо от его деятельностью по защите экологии, пропаганде идей единства и радостного взаимодействия людей в созданной им идейной концепции «Дом мира»: «Будем смелы, честны, мудры, совещательны, созидательно-креативны, сострадательно – гуманны и уважительны друг к другу, Всему Человечеству и Всему Мирозданию!.. Мы разные, но есть то, что нас объединяет. Пусть реализуется наша цель – Казахстан, Евразия, планета Земля – наш общий Дом Мира и Процветания». Так авторы постмодерна находят смысл существования, новые идеи и смыслы, в которых Логос становится не просто словом, но экзистенциальным высказыванием, опорой для созидания и творчества, возвращения к природе и слияния с ней.
При этом для поэзии, и в целом, позиции Ержана Ашима свойственно воспевание человека, осмысляющего мир путем созидания и творчества; отсутствие дидактики о том, каким искусство быть должно или в каких формах оно должно существовать. С этим связана у поэтов андеграунда, и непосредственно у Ержана Ашима, свобода в использовании структур и форм языка, игра с художественной формой. Еще не так давно критикуемая приверженцами классицизма манера написания верлибра или рифмованного стиха без знаков препинания и заглавных букв прижилась на пространстве русской литературы в произведениях Геннадия Айги, Бахыта Кенжеева, Андрея Чемоданова и многих других. Это результат поиска адекватного языка для отражения современности, ритм современного ландшафта, символ ускорившегося времени, пульс больших городов, высоких технологий и коммуникаций, пульсации сознания в потоке информации, равномерного стука вагонов метро и биения человеческого пульса. Но этот же язык хранит как шифр внутри своих структур концепцию возвращения человека к себе в подчас жестокой действительности.
Пусть Никто не целует
Но зато
Пробил час
Во всех точках глухой темноты
Чтобы дырочки звездами стали
Осветив те места где спадает туман
Подобно тому, как поэты мета-реализма Иван Жданов, Алексей Парщиков, Сергей Лешаков выводили необходимость обновления поэзии непосредственно из самой поэзии, авторы андеграунда остро ощущали невозможность говорить о важных вещах языкомстарым, истрепанным. Язык истирается от долгого употребления, страдает от клише, симулякров, надуманных стандартов, он как всегда живой и нуждается в свободе. Так можно объяснить поиск ЕржанаАшима новых словоформ, игру со смыслами. Наблюдать за этим поиском чрезвычайно интересное, захватывающее занятие, ибо оно трогает до глубины души своей честностью, смелостью и интеллектуальным напором.
Возвращаясь к условности литературных «-измов», хотелось бы отметить особенно высокое мастерство Ержана Ашима в создании лирических образов, созданных, кажется, очень легко и естественно, но наполненных трагизмом и силой переживания. Есть у него такие стихотворения, которые стоят выше границ между жанрами и направлениями, это высокая лирика, бьющая в самое сердце, как пуля, навылет. Таковым, например, является стихотворение «Одиночество»:
Разошлись по домам мои гости,
Словно птицы – к теплу своих гнезд.
Ночь вослед разбросала им горсти
Скороспелых насмешливых звезд.
Жестко лязгнул замок. И в квартире,
С обступившей ее немотой,
Этот звук, став единственным в мире,
Отозвался как в бочке пустой.
Я сидел, удивляясь как скоро
Тишина набирает накал…
И казалось, что слышал весь город,
Как я сахар в стакане мешал.
Уникальность поэтического почерка Ержана, которая выделяет его безоговорочно среди других поэтов, видится в ощущении его личного и исторического времени и пространства, дистанции, отделяющей его от любого пафоса, открытость его сердца, пылкость ума и специфический, только Ержановский, юмор, в котором дышит и живет он, поэт, рожденный воздухом прекрасного города Алматы, среди цветов предгорий Алатау, создавший аутентичную поэзию казахского сердца, бьющегося в унисон со всем миром и людьми во всех уголках земли:
Когда Время стрелки завяжет тугим узлом
На моих персонально-казахских часах,
Чтоб в швейцарских, ирландских, еврейских
Иль шумерских – настроить их снова с нуля-ноль-ноль,
В Новом Театре на новой сцене подарив мне новую роль,
Я опять перестану совсем замечать, как Хронически жадная Моль
Будет есть мой прозрачный костюм, что пошит из секунд.
Таким образом, в своих онтологически выверенных строках автор продолжает традицию поэтического авангарда, выводя его на новые высоты. В своих последних произведениях, интертекстуальных, с отсылкой к общеизвестным культурным или историческим фактам, автор выходит даже за рамки авангарда, и становится человеком постмодерна, играющего со старыми смыслами, придавая им новое дыхание, свежее звучание, в котором мы так нуждаемся в мире, который, по выражениюБодрийяра, ждет чего-то «Совершенно Иного». Казалось бы, это затейливая, искусная, но просто веселая игра с известными историческими, мифологическими, литературными именами или явлениями («Будь джигитом, и не выталкивайсвою будущую невестуразгадай тестыгипер-палимпсесты», «Поднастрой челеступодари фиестуи помничтолюбовь – всегда к месту», «ждет встречи на станции после фрустраций душа Анны. С ней время в жмурки
играет, готовя путь реинкарнаций», «эпатажный язык Эйнштейна – как площадь Восстания, фениксоподобной плоти из пепла сознания»), из поп-культуры (Любишь ли ты шокировать, Или просто пишешь по чесноку, Явно не Ричардгирово-Джулияробертскую, строку). Но эта играстановится у Ержанатекстомонтологически значимым, содержащим в себе идею спасения, идею любви. Все, о чем пишет Ержан, так или иначе, в целом для мира или для отдельно взятого человека есть любовь. Но лирика эта чужда сантиментов, она мужественна, гражданственна, отчаянна в своей открытости и доброте.

LEAVE A REPLY

Please enter your comment!
Please enter your name here