Дидар АМАНТАЙ

ВНУК АКСАКАЛА ТОЛЕУТАЯ

рассказ

Поначалу у него была одна мечта. Эта мечта поселилась в нем после того, как на многолюдном тое1 его вытеснили с места, а еще – когда его не взяли в поездку. Вот проснуться бы утром таким же большим и сильным, как наш сосед, богатырь Темирбек, мечтал он. Кроме того, на исходе весны, накануне той дождливой поры, которую казахи зовут “куралай”, аксакал Толеутай показал ему гнедого жеребенка – со звездочкой во лбу, стройными, как у олененка, ногами и глазами верблюжонка. В тот день табунщики, выпасавшие лошадей на возвышенности, пригнали их поближе к аулу. Блуждая среди множества носившихся вокруг лошадиных косяков, поднявших в округе невообразимый шум, дедушка поначалу никак не мог отыскать своих кобылиц, но в конце концов различил их издали. Гнедой жеребенок бежал сначала рысцой, и на его шелковистой спинке поигрывали солнечные зайчики, затем, красиво выбрасывая ноги, пустился вприпрыжку, потом снова перешел на легкую рысь, пытаясь подлезть под брюхо молочной кобылы. А потом они с дедушкой потеряли из виду юного гнедого, припавшего к кобыле. Огромный табун, сбившийся из множества косяков, шумно обратившись в бегство, с громким ржанием и топотом хлынул лавиной на просторную равнину. Вернувшись домой, он никак не мог забыть гнедого жеребенка. И тогда родилась его вторая мечта. Внук аксакала Толеутая очень хотел теперь, чтобы гнедой жеребенок поскорее вырос. Он не раз наблюдал, как богатырь Темирбек, разгорячив необъезженного коня, направлял его в безликую серую долину. Когда они вдвоем с дедушкой, нарезав из кожи сыромятные полоски, искусно плели из них ленты, вили аркан из тонкого волоса, а затем продевали длинный повод в
(1 Той – празднество, свадебный пир, большое праздничное застолье.)
кольца недоуздков молодняка и дойных кобылиц, он часто мысленно возвращался к своей мечте. Просунув конец подбородника узды в ушко, проделанное шилом, старик делал охват, накрепко завязывал с другой стороны особый узел и молча глядел на внука, который отслеживал каждое движение деда Тогда он говорил с улыбкой:

– Ближе к зиме ты уже будешь ездить на нем верхом.

– Правда, ата1?

– Правда.

– А он меня не сбросит?

– Может, и сбросит.

– Тогда мне надо будет покрепче сжимать его коленками.

– Да.

– Ата, его, наверно, и не придется стегать камчой2.

– Возьмешь мою.

– Скорее всего, она мне не пригодится.

– Почему это?

– Он же такой красивый, разве я смогу его ударить?

– Не сможешь.

– И что же тогда делать?

– Гнедого жеребенка не нужно хлестать камчой.

– Я ведь тебе так и сказал.

– Правильно сказал.

– Ата!

– А?

– А меня не увезут осенью в город?

– Нет, не увезут – я предупрежу, что ты останешься в ауле до конца года.

– Не надо слушать, что скажет мама. Отец с нами сразу согласится, а вот мама, наверно, будет меня ругать.

– Никто тебя ругать не станет. Я скажу, что ты теперь будешь моим сыном.
(1 Ата – дедушка. Ата – дедушка. 2 Камча – плеть из тонких кожаных ленточек.)
– Так и скажите.

– Ладно.

– Если все получится так, как мы с вами задумали, то ближе к зиме я и в самом деле смогу кататься верхом на гнедом жеребенке.

– Как задумали, так и будет.

Положив на чугунную наковальню закрепленное узлом место соединения подбородника с недоуздком, аксакал Толеутай легонько бил по нему молотком. После небольшой паузы в привычном ритме принимался постукивать дальше. Время от времени опускал головку инструмента в ведро с водой и снова продолжал размеренно постукивать. Айдар подолгу замирал, наблюдая за дедом, несмотря на холод – в конюшне всегда тянуло сыростью сквозь маленькое окошко сюда едва пробивался солнечный свет.

– Ты же простынешь тут! – спохватывался дедушка.

– Ничего со мной не случится.

– Иди-ка лучше в дом.

– Нет, я Вас подожду.

– А я следом за тобой приду.

Зайдя в дом, Айдар начинал думать о гнедом жеребенке. Бабушка, завидев внука, принималась накрывать дастархан1. Отныне Айдар постоянно встречался в своих снах с пронзительно кричащим жеребенком, который, дрожа от предутреннего холода, беспокойно переступал копытцами, не зная куда спрятаться, чтобы согреться. Этого секрета Айдар никому не открывал. Лишь иногда чувство щемящей жалости вызывало в нем бесконечные вопросы, и мальчик задавал их деду.

– Ата, – спрашивал он, так и не притронувшись к остывшему чаю, – а как лошади выдерживают студеные ночи?

– Они ведь породистые, выносливые животные,– необычайно благородные создания.

– Жеребята все равно мерзнут. В ненастные дни, когда подолгу без остановки моросит нудный дождик, я всегда представляю, как мой гнедой жеребенок дрожит и жмется к матери.
1 Дастархан – скатерть, накрытый стол с угощениями.
– Он – потомство чудесной породы.

– Ну и что? – начинал сердиться Айдар. Лицо деда, заметившего, что внук неожиданно проявил упрямство, становилось серьезным. Похоже, обидел деда, думал тогда Айдар. И тут же соглашался:

– Да, гнедой жеребенок – потомок благородного тулпара1.

Аксакал Толеутай отворачивался, пытаясь подавить невольный смешок. А в следующее мгновение разговор опять переключался на обстоятельства, связанные с поздней осенью, когда приходит пора первых заморозков. Однажды под занавес лета, когда приятные, погожие жаркие дни ушли, погода портилась, поверхность речек и озер подернулась ледком, а стада скота, небольшими группами пасшиеся вверху, на холмистых склонах, спустились к подножью, Айдар проснулся ранним утром от перешептывания деда с каким-то незнакомым человеком.

– Выходит, волк погрыз жеребенка? – это был голос деда.

– Ну да, клыки глубоко вонзились. Кусок мяса вырвал.

– Скажи – выдрал кусок!

– Именно, – прошептал чужой голос.

– Пропала скотина…

– Зарезать его нужно – хоть немного мяса на куырдак2 останется.

– Это ясно. Только сюда гнедого жеребенка привозить нельзя, – сказал дедушка. – Конечно, лучше, чтобы ваш внук его не видел. Если надо, могу зарезать его в своем доме в низине, а мясо разделаю и вывешу в холодный чулан вялиться.

– Было бы неплохо, если бы ты как-нибудь сам привез его, а то у меня сейчас ни коня под седлом, ни даже плохонькой рабочей лошаденки нет.

– Дел невпроворот, иначе стал бы я понапрасну шум поднимать – сам бы без огласки все организовал.
(1 Тулпар – породистый скакун. 2 Куырдак – жаркое.)

– Тогда попробую приехать сегодня же. Может быть, выпрошу арбу с конем у Темирбека. Немного погодя Айдар заметил, как дедушка запрягает лошадь в телегу. Моросил дождь. Черные тучи, затянувшие все небо, предвещали надвигающийся ливень, поэтому аксакал Толеутай оделся потеплее, а сверху накинул брезентовый дождевик. Обулся в плотно облегающие сапоги-саптама со старыми голенищами и новенькими надставленными отворотами, закрывающими ноги почти доверху, зажал в руке четырехгранную камчу с тонкой рукоятью из красной ивы. И тут, заметив вышедшего из дома Айдара, оторопел, словно воришка, пойманный на месте преступления. Тут же он решил взять внука с собой. Бабушка вынесла из дома верхнюю одежду для Айдара. Старик, постелив в передней части арбы шерстяное одеяло, поднял внука и усадил его в середину телеги. Сам, устроившись сверху, на передке, взял в руки вожжи. В этот момент бабушка притащила еще и зимнюю шубу. Укрыла ею плечи Айдара. Под едва накрапывающим дождем конная повозка торопливо отъехала, следуя по грунтовой дороге, ведущей из аула на жайляу1. Ехали долго. Дедушка ни разу за всю поездку не раскрыл рта. Айдар, у которого мерзла спина, съежившись, завернулся в шубу. Равнина закончилась, стали попадаться взгорки. Разморенного ездой Айдара клонило в сон. Мелкий дождь сеял, не переставая. Продрогнув, Айдар проснулся и понял, что телега стоит. Дедушка, поставив ногу на ступеньку, уже спускался с арбы. Остановились у юрты. Оттуда, из ее сумеречного нутра, появился статный, рослый, широкоплечий мужчина. Его суровое лицо потеплело лишь когда он узнал деда. Своим грозным видом табунщик разительно отличался от других взрослых в ауле. Приветствуя друг друга, они с дедушкой немного задержались на месте, затем человек с телосложением батыра, развернувшись, скрылся за дверью. Аксакал Толеутай зашагал к арбе. Обняв Айдара, поднял его тяжело шагая, (1 Жайляу – летнее пастбище, чаще всего в горах или на возвышенной местности.) волоча по земле полы своего дождевика, понес в юрту. В центре юрты, громко потрескивая, горела буржуйка, распространяя вокруг тепло. Спустив с рук внука, старик взялся за край закопченной кошмы, расстеленной на полу, и отодвинул ее в сторону, чтобы не наступать на нее. Не снимая сапог, прямо в верхней одежде прошел на почетное место, повесил камчу на верхушку кереге1. У очага суетилась молодая женщина. На другой стороне юрты, выше печи, поверх уложенных горкой одеял, беспокойно посапывая и тяжело дыша, спала маленькая курносая девочка, обнимавшая маленькую шелковую красную подушку. Гнедой жеребенок лежал рядом с выходом, под подставкой на ножках, на которой громоздились два сундука с домашним добром. Жеребенка накрыли одеялом. Только голова торчала. Усевшись справа от дедушки, Айдар время от времени поглядывал на гнедого. Тот неподвижно лежал, не отрывая головы от кошмы. На дастархан поставили блюдо с горячим, нарезав дымящееся казы2 и крупные куски мяса, аккуратно перемешали. Потом залили все туздыком3. Айдар беспрестанно посматривал украдкой в сторону порога даже и тогда, когда сидящие за дастарханом дружно принялись за еду. Обед подходил к концу. Подали сорпу4 в наполненных до краев деревянных чашах, которые быстро опустошались и по кругу возвращались обратно. Айдар так и не притронулся к еде. Он совсем не хотел есть. То и делоон оглядывал сочувствующим взглядом гнедого жеребенка. Дедушка сказал хозяину, что им необходимо добраться домой засветло. Поднявшись, дед с Айдаром направились к выходу. Взяв в руку повод, дед развернул телегу и подогнал ее вплотную к входной двери. Навстречу уже вышел табунщик, бережно
(1 Кереге – решетчатые стенки деревянного остова юрты. 2 Казы – деликатес из конины, род колбасы с цельным подреберным мясом, иногда подкопченным. 3 Туздык – заправка из пассированного бульоне репчатого лука, нарезанного кольцами. 4 Сорпа – наваристый бульон.) неся на руках раненого жеребенка. И вот тогда, вблизи, Айдар заметил с правой стороны крупа зияющую рану. Шкура вокруг была запачкана струящейся из нее кровью. Рана даже не успела покрыться корочкой. Айдар старался больше не смотреть туда. Всю дорогу он просидел, не глядя в сторону жеребенка. Когда они отъехали уже далеко от аула табунщиков и выбрались на равнину, снова посыпал дождь. Все еще боясь смотреть на жеребенка прямо, Айдар укрыл его шубой. Уже смеркалось, когда они вернулись домой. В дверях тут же появилась бабушка, услышавшая скрип арбы, подъехавшей к дому. Подняв с телеги задремавшего Айдара, уложила его в постель. Равнодушный ко всему, он даже не вспомнил о жеребенке. До его слуха отчетливо доносились и тут же затихали звуки дождевых капель, стучавших в окно. Дождь моросил всю ночь, до самого рассвета. Айдар не заметил, как его сморил сон. Утром проснулся поздно. Вглядевшись через оконное стекло во двор, увидел висевшую на заборе шкуру гнедого жеребенка. На дворе, в воздухе, помимо свежести после дождя веяло запахом только что зарезанной скотины. Дедушка, стоя в конюшне у чугунной наковальни, молча ремонтировал недоуздок. Когда Айдар вернулся в дом, к горлу подступила тошнота. Не сказав никому ни слова, он прошел в комнату, повалился в постель, накрылся с головой одеялом и, не в силах сдерживаться, горько разрыдался. Ближе к вечеру из кухни донесся запах вареного мяса. – Застудил ребенка, – упрекнула бабушка вошедшего в дом деда. Старик Толеутай промолчал. Было слышно, как он, кряхтя, стянул с ног хромовые сапоги и бросил их на пол.

– Зря ты его с собой взял.

Ответа Айдар не услышал. Он и не ждала, что дед ответит, поэтому бабушка долго и беспрерывно продолжала ворчать. Когда подоспело мясо, пришли соседи – богатырь Темирбек с женой. Все уютно устроились за дастарханом. Дедушка, осторожно подняв своими сильными руками свернувшегося под одеялом внука, понюхал его волосы и усадил в центре. Мясо ели долго. Некоторое время разговор за столом шел о том, насколько все-таки благородна порода кобылицы, принесшей гнедого жеребенка, и еще каких-то других лошадей. Взрослые не заметили, что Айдар так не притронулся к мясу. Лишь дедушка заметил, но сделал вид, будто не заметил этого.

Алматы, 07. 06. 1992 г.

LEAVE A REPLY

Please enter your comment!
Please enter your name here