Асель ОМАР

Антиутопия о прошлом
О метафорах в фильме Форма воды (Shape of Water)

Гильермо Дель Торо разворачивает перед нами метафору тоталитарного общества и холодной войны, намеренно обостряя ее характерные черты: подавление инакомыслия, несоблюдение прав человека, нивелировка личности, а главное – это метафора всеобщего страха и всевластия жестокости. Метафора обострена до ее крайних пределов при помощи фэнтезийного приема: тоталитарное общество, созданное режиссером, помещено в страну одной из самых крепких демократий Запада. Хотя таким ли уж фантастичным является этот прием, если учесть, что история дала нам немало примеров, когда даже в самых, казалось бы, старых и крепких демократиях откат к авторитаризму был возможен? Что и говорить об остальном мире…
В связи с этим кинокартины на тему «демократия в опасности» все чаще появляются на экранах. С помощью ярких, сильных метафор в наши дни демонстрируют опасность тех или иных авторитарных тенденций, таящихся внутри демократических обществ, это кинокартины «Догвилль» Ларса фон Триера, «Три биллборда на границе Эббинга, Миссури» Мартина Макдонаха, «Фрост против Никсона» Рона Ховарда, «Жизнь Дэвида Гейла» Алана Паркера, сериал «Черное зеркало» и многие другие.
«Форма воды» как авторское кино выросло из фэнтезийного мира, столь любимого Дель Торо, как, например, в его знаменитом «Лабиринте Фавна», а также из метафор тоталитарных, фашистских обществ, к которым режиссер прибегал в романе «Штамм». В отличие от знаменитых литературных антиутопий «Мы» Евгения Замятина, «Котлован» Андрея Платонова, «451 градус по Фаренгейту» Рэя Бредберри, «1984» Джорджа Оруэлла, «О, дивный новый мир» Олдоса Хаксли, несомненно, родственных сюжету «Формы воды», автор фильма проводит социальный и художественный эксперимент не с будущим, а с прошлым, перенося актуальную на сегодня дистопию из современности в 60-е годы прошлого века. Корни социальности Дель Торо уходят также в романы-метафоры, такие, как «Скотный двор» Оруэлла и «Повелитель мух» Голдинга.
Активизация интереса авторского кино к фильмам-антиутопиям также вызвана и социальными потрясениями, глобальным экономическим кризисом, несправедливостью устройства мира, управляемого транснациональными финансовыми корпорациями и мировой банковской системой, перемалывающих людей и целые государства как молох, по праву сильного, по логике бизнеса, холодно и бесстрастно. К этому добавляется страх перед третьей мировой войной. Ощущение ее близости порождает и спрос на антиутопии в поисках надежды и спасения. Но мир есть нечто большее, чем логика бизнеса, и потому чувство неудовлетворенности людей жизнью обостряется во всех уголках планеты.
Общественный массовый страх, изображенный авторами фильма «Форма воды», в наше время имеет не эсхатологический характер, а характеризуется как страх проиграть в конкурентной борьбе под названием жизнь, где жестокость конкуренции стала равнозначна страху перед неспособностью выжить в этих условиях. Пессимизм постмодерна в этом смысле связан также со второй идеей – после термоядерной войны возрождение невозможно.
Является ли «Форма воды» формой протеста? Несомненно, является. Но в отличие от классических социальных движений 60-70-х годов прошлого века, идеологической основой которого был социальный и политический протест, протест современного постмодернистского искусства – не конкретно-социальный, а общий, хотя часто носит антибуржуазный и антиглобалистский характер, но эстетико-философские иррациональные методы применяет, апеллируя не только к сознанию, но и к подсознанию.
В конце концов, страх быть перемолотым в жерновах тоталитарной системы у главной героини фильма Элайзы, уборщицы секретной лаборатории Балтимора, куда попадает удивительное существо-амфибия (мыслящее как человек, точнее, прекраснее, чем человек), страх маленького человека перед гигантской машиной государства был преодолен через истинные человеческие чувства, путем желания любить. Звучит романтично, но только на первый взгляд. Оказалось, что дискурс насилия может быть взломан любым человеком, который знает, что такое нормальные человеческие чувства – любовь, привязанность, достоинство, честь, дружба. Цель программы насилия, работающей в тоталитарном обществе, – сделать так, чтобы человек постепенно терял гуманитарные понятия и представления, забывал о них, и тогда машине легче перемалывать людей. Однако система начинает шататься тем сильнее, чем больше людей помнят о своем достоинстве. При этом «Форма воды» в самом своем названии таит метафору текучести, плавности, мягкости: любая тоталитарная система гораздо неповоротливей, чем любая демократическая система, и конец тоталитарной системы – только вопрос времени, изменения для нее равносильны крушению, поскольку приспособиться к изменениям внутри и вокруг нее она не в состоянии.
Изменения, произошедшие в отношении подопытного субъекта-амфибии в сознании главной героини, как изменения на атомном, генном уровне, распространяются и затрагивают других людей, изменения эти очень сильные, их невозможно запереть в одном отдельно взятом человеке и потерять от него ключи. Фильм далек от романтики, он ясно дает понять, что система не ломается легко, за освобождение таинственного существа горстке несогласных людей пришлось заплатить страданиями и даже собственными жизнями. Ученый из лаборатории Роберт Хоффстетлер, он же советский агент Дмитрий Мосенков, помогая главным героям, погибает в жерновах системы.
Делая круг персонажей максимально разнообразным по социальному составу, авторы воплотили метафору мира как единого целого, мира демократического в античном понимании, в понимании Платона, у которого свобода трактуется как способность к благу. Метафора человечества в картине близка пониманию Плотина: нет никаких отдельных звезд и неба, только одно общее небо и одни только общие звезды.
Центральная персонифицированная метафора фильма – загадочная амфибия – стала средоточием яростной, смертельной схватки за жизнь между винтиками тоталитарной системы и ее служителями. Для простых людей амфибия стала любимым существом, человеком в символическом, философском его значении, возвышенным человеком, оказавшимся в беде, в смертельной опасности. Они быстро нашли общий язык с амфибией (в метафорах режиссера – это язык глухонемых). Для индейцев Амазонии, откуда была насильственно привезена амфибия, она была богом. Для карателей от тоталитарной системы амфибия была подопытной крысой, существом второго сорта, «лагерной пылью». Язык фильма, его стилистика, собственная символика выходят за рамки всего, ранее созданного в кинематографе. На первый взгляд странные, сумасшедшие метафоры при более близком рассмотрении создают историю о победе гуманизма над животностью, победе человека над системой, любви – над ненавистью, зоркости – над тупостью. В борьбе страшной и кровавой, в конечном счете, жизнь одерживает победу над смертью. Вот те составляющие, которые и сделали фильм «Форма воды» победителем на кинематографическом поле и ярким философским высказыванием на социально-политическом поле современной реальности.
Гильермо Дель Торо еще раз подтвердил тезис Мишеля Фуко о том, что в нашем обществе постмодерна автор становится борцом на медийном поле, поскольку помогает нам узнать и понять о мире больше, чем мы представляем, напомнить, что мы люди, а не звери, и взломать дискурс насилия и страха, на котором с нами разговаривают сильные мира сего в самых разных уголках мира. Это фильм о нас сегодняшних, о нас завтрашних, о том, что надо сделать выбор – жизнь или смерть, и быть твердым в выборе жизни, ибо это – единственно возможный выбор.

LEAVE A REPLY

Please enter your comment!
Please enter your name here